Алексей "Чума" Гришин

История нашей группы

cамая-самая первая глава

          Это было зимой 1992 г., когда нас с В. Ивановым пнули из музыкального училища. И после многих и многих попыток мы все-таки решили рискнуть создать команду. Как говорится, кто не рискует, тот не пьет шампанское. Однажды утром мы пошли искать точку для репетиций. После обхода ряда предприятий мы зашли в Дом пионеров и школьников. Немного поблуждавши мы, наконец-то, обнаружили тамошнюю музыкалку, в коей сидел какой-то парень и колбасил на "Урале" какую-то чушь. "Привет" - сказали мы. Так мы познакомились с этим парнем. Гриша (так звали парня), как мы заметили, оказался неплохим басистом и по этому поводу мы предложили ему поиграть с нами.На одной из репетиций в вышеупомянутом заведении мы познакомились с нашим теперешним вокалистом - Филом, который порядком поднадоев нам своей "крутейшей" игрой на барабанах незамедлительно исчез. То же самое через некоторое время произошло и с Гришей. Так как после некоторых заморочек оставаться в Доме пионеров было опасно, мы поспешно перебрались в клуб имени Дальзавода, которым там и не пахло, где и репетировали все лето полным составом, т.е. вдвоем.
          В середине лета 1992 г. в Краевом Доме Молодежи проходил фестиваль концептуальной музыки, куда мы и подались в том же составе. Мы открывали концерт третьего дня фестиваля. Но по причине некомпетентности звукооператора мы просто позырили со сцены на публику, которая позырила на нас из зала. С горя припивши немного горилки, я отправился в гримерную, где сидел уже известный вам Фил. Он очень хотел полабать с нами, что я ему и предложил. Встретились мы осенью того же года и Фил повел нас на точку в клуб им. Титова на остановке автобуса "Детский парк", где мы имели счастье познакомиться с клевейшим человеком Александром Титовым, коий являлся худ. руком ВИА. Теперь дело было за ритм-секцией, и опять же Фил повел нас к человеку по имени Виталик. Мы простучали на стене подъезда, где он жил, ритм и напели тему "The Ring Of Your Life". Тема ему очень понравилась (особенно партия гитары), и он с радостью согласился занять место басиста. Поскольку барабанщика мы так и не нашли, на репетициях стучал сам А. Титов, за что мы ему были очень благодарны. То были веселые деньки пивного угара. Я и Виталик любили навещать чувих в общаге пед. училища №1 (однажды мы даже залезли туда через окно 4-го этажа) и куражиться там, а Валет работал в ларьке в поте лица. Как-то в воскресенье мы сидели в клубе имени Титова и как бы вдруг нам захотелось пивка. Саня сообщил мне бабки и я, прихватив чехол от гитары, отправился в близлежащий магазин. В магазине, втарив бутылок пятнадцать, я стал помещать их в чехол. Ко мне начали подтягиваться всякие люди, интересуясь по части свежести пива, хотя на этот вопрос лучше ответила бы стоявшая рядом продавщица тетя Фрося. Обратно я шел типа-типа с гитарой, складной, сам с себя угарая. Еле допер до клуба, потому как чуть не лопнул со смеха.
          Числа 17 декабря Вил, Фалет (он же Ганс), филовский карифан Влад, откинувшийся из армии, какой-то малыш Валера и я отправились в бар кинотеатра “Океан” выпить “немного” водки. Сидели мы там долго, закусывали маринованными яблоками, и вообще я мало что помню из того. Помню, мы пошли прогуляться по Набережной и встретили трех марцефалей, которые разводили прохожих на спички для прикуривания сигарет. Не помню как и что, но я захватил какую-то из них, усадил на лавку и, нежно приобняв, начал плести крутой бред. В перерывах между бредоплетением я отходил за лавочку, пихал себе в рот два пальца и опорожнял желудок. Затем подходил и, нежно ее приобняв, пихал те же пальцы ей в рот. Но об этом мне уже потом рассказывали очевидцы. Затем к нам подошел какой-то дядя и спросил спички. Малыш Валерик брызнул ему в лицо всегда имеющимся при себе газом и мужик упал. Валерик, сказав что это палево, исчез в неизвестном направлении. 
           В конце декабря Валет не пришел на одну из репетиций, на которой должно было распиться море пива. После репетиции я зашел к Валере и узнал, что его забрали отдать должное Родине. Узнав это я очень огорчился и даже всплакнул. Тем не менее мы продолжали работать как в клубе, так и у Виталика на квартире, постоянно припивая вкусное пиво и добавляя к нему (уже после работы) всяческие горючие вещества. В канун Нового года мы с Виталиком сидели у того дома, припивая пивко, только что втаренное на пивточке у Луизы. В дверь раздался звонок и вскоре на пороге появился Фил в каких-то идиотских темных очах. С ним было что-то не так, потому как в очах по зиме вообще мало кто ходит, а на Фила это вообще похоже не было. - Что с тобой, Вил?- спросили мы. - Камазом сбило,- ответил темноочий Фил и снял очки. Но лучше бы он этого не делал. Там оказалась пара клевейших веселых новогодних фонариков. Ну и мы, конечно же, напоили Фила пивком, чтобы он не расстраивался по пустякам. Потом Фил пошел восвояси готовиться к празднику и мы пообещали подтянуться. Весь день мы тогда пили это наше двадцатипятилитровое пиво и дружно наряжали елку. Потом ходили к виталиковской подруге, сидели там за столом, что-то пили и смотрели мультики. Потом возвращались к Виталику, сидели там за столом, пили Водку, запивали пивом и, наконец, в два часа решили идти к Вилу, прихватив недопитых два литра пива. Шли мы долго. На Третьей Рабочей я познакомился с какой-то девкой, которой было с нами по пути и Виталик тут же к ней прилип. Прийдя к Вилу мы обнаружили много пьяного люда и пустых бутылок. Пить у них было нечего и по этому поводу они тут же допили наше пиво. Виталик ушел с той теткой и не обнаруживался в течении последующих трех дней.
           Где-то в середине января мы в составе: Фил Гапонов - вокал, клавиши; А. Гришин - гитара; Виталик - бас; Саня Титов - барабахи - припили на репетиции водовки из плафона для лампы литровой емкости и приклинились записаться, чем и занялись. После записи каждой темы мы припивали водочку из того же плафона. У нас получилась клевячая веселая запись. И это было наше первое совместное дело.

Конец самой-самой первой главы

Part two

          В конце зимы клуб им. Титова расформировали и нам опять пришлось искать точку (вечная проблема каждой группы). И первого апреля 1993 г. я и Виталик занялись ее поиском. Виталик для какой-то, ему одному известной цели, прихватил с собой бас. Настроение у нас было наиклевейшее и мы зашли в педагогическое училище (не то, из 1-ой части) и спросили насчет поиграть, на что нам вежливо отказали, предлагая попить чаю с блинчиками и познакомиться поближе. Мы оставили наши адреса, которые любопытные девки тут же пытались запомнить, сгрудившись в кучу. Устав от надоедливых девок, мы направили свои стопы на ближайшую пивнуху, дабы промочить свои пищеварительные тракты. Покончив с этим делом мы сели в почти пустой трамвай и поехали на остановку "Городской парк" ("Покровское кладбище"). Там, вволю набродившись по ДВГУ, мы вдруг обнаружили, что заблудились. Местные девки, широко улыбнувшись двум красавцам, объяснили дорогу к выходу из этого ужасного здания. Поблагодарив их за помощь мы опять отправились в дорогу. Идти долго не пришлось, так как недалеко расположилось то, что нам требовалось, а именно ДВИСТ (ДВКИ), куда мы и сели, после того как начальник этой каморки послушал нашу фонеру. Так как в команде не доставало еще одного человека, а именно барабанера, то его место занял трешевый монстр Олег "Thrash" Алексеенко, который являлся давним дружбаном Фила. И по этому поводу уже 8 мая мы дали свой первый концерт. За пару дней до концерта у меня началась депрессия и поднялась жуткая температура, поэтому перед выходом на сцену я (дабы загубить проклятых микробов) припил изрядное количество алкоголя и закусил маринованным помидором. Так же поступили и другие участники этого шоу. В зале собралось человек двадцать наших, остальную публику составляли лысые в "монтанах" гопники, пришедшие на дискотеку, которую организовывали тоже мы. Все было весело. В промежутках между песнями Фил и я рассказывали толпе анекдоты и втирали всякие непотребные байки. Я, то и дело, забирался на колонки и прыгал вниз. Иногда мы заходили за ширмы, где был организован небольшой столик, и принимали по несколько капель целительного зелья. Затем вынесли гроб, из которого вылез человек по имени Бэк в гестаповском облачении, поломал красный флаг, который мы: Фил, Thrash и я - сняли с угла дома, гуляя в пьяном угаре 1 мая, и принялся отплясывать рок'н'рольные па. Под конец концерта меня так развезло, что я стал обрывать шнуры и одну из последних тем отлабал лежа прямо в гробу. Опосля была дискотека, на которой припившие люди куражились с большим энтузиазмом (интузазизмом). Я, в паре с какой-то толстой Наташей, в пьяном угаре нарезал круги по залу, типа это было танго. Лысые ребята со своими нафокстроченными герлами шарахались от нас в разные стороны. Когда все кончилось и толпа рассосалась мы поднялись в каморку и раздевшись по пояс (потому как перла жара) принялись поглощать водовку, которая еще имелась в наличие на нашем импровизированном столе. Затем все принялись спать везде, где только было можно, и еще там, где было нельзя.
          Как-то Фил, Трэш и я решили очистить наворованные на мясокомбинате коровьи черепа от мяса и прочей фигни. Черепа хранились в мешке на стройке неподалеку от ДВИСТа (чтобы не воняли в коморке). От мешка исходила ужасная вонь и пока мы дотащили его до Кунгасного сами чуть не задохнулись. Кроме того вокруг постоянно вились рои мух-трупоедов. По пути попалась винная точка и мы прикупили на последние денежки децил винишка, что бы было нам, что выпить. Удобно расположившись на пляже, мы по-тихой развели костерок, набрали ведерко морской водички, положили в него череп и свиную челюсть, и давай все это как бы варить, припивая вкусное винишко. Из всеразличных трещинок и щелочек, коими изобиловала поверхность, черепа полезли гнусные опарыши, т.к. им стало жарковато в недрах черепа. Они все выползали и их было много. Через некоторое время к нам подошли какие-то ребята, у которых не было закуски. Они спросили ее у нас, потому как думали, что мы варим какой то суп или че там еще можно варить. Но заглянув в наше ведро, они чуть не вывернулись наружу и быстренько побежали пить свою водочку, страшно ненавидя закуску. Когда череп был готов, мы ополоснули его в море, на глазах у отдыхающих, и припрятав мешок с двумя оставшимися, приспокойненько пошли относить творение в ДВИСТ.

Конец of part two

Part three

          Мы пьянствовали беспробудно еще месяца два. Нас частенько навещали различные друзья и дружбаны. В каморке были постоянные сборища, и мы любили припивши горючего и закусив чем-либо, залабать нашу программу на радость себе и людям. Как-то раз мы стрелканулись с одним человеком, который являлся (старым дружбаном Фила) звукооператором, и предложили ему поработать с нами. Он сказал, что поможет, чем сможет и пару раз даже попытался отстроить аппарат. Через некоторое время Филу приспичило срочно стать свободным вокалистом, и вскоре в группе появился человек по имени Леха Бутурлин, с которым мы попытались сделать пару тем "Make A Step!" и "Кровавый легион", но его нарезалово на клавишах нас обламывало. Как потом выяснилось, Леха любил поколбасить на барабанах (что у него неплохо - только он все равно много наворачивал - получалось) в то время, когда весь народ разговаривал за жизнь, припивая при этом водку с пивом и поедая что-нибудь съедобное. Прошло несколько дней. У нас была пьянка. Все напились и втирали друг другу всякую муть, и тут пришел Леха, и сел за барабаны. Но долго стучать ему не пришлось, потому что Thrash подошел к нему, что-то объяснил, а затем выгнал из группы, сказав: "Так, мол, и так...". Потом пропал, и так уже загулявший, Виталик и мы решили Олега посадить на бас, а барабанером взять уже известного вам Леху Бутурлина. Но пока Леха не появлялся, появился Виталик в наряде чикагского гангстера 30-х годов. Он влетел в каморку как поломатый самолет, снял шляпу, и тупо оглядел всех присутствующих. Затем он стал лепить нелепые отмазки на предмет своего длительного отсутствия. Сказал, что у его папы сегодня день рождения и все такое. Затем Виталик долго клялся в верности Stranger'у, но мы ему не поверили и ему пришлось уйти. Через пару дней появился Леха, к которому незамедлительно приклеилась погремуха Каркасс. Мы стали плодотворно репетировать и уже 19 августа дали концерт в, так называемом, рок-кафе. Тогда еще никто даже и не знал, что это за группа такая, "The Stranger", но концерт прошел удачно. Люди хлопали в ладохи, а после небезызвестной темы "The Ring Of Your Life" какой-то лысый мужик в середине зала встал и стал очень активно апплодировать, крича при этом что-то типа: "Браво!". Потом мы, естественно, пили и закусывали. Всем нам было весело. Какой-то местный сторож ходил между столами, собирая пустые бутылки. Когда мне стало еще веселей, чем было, я отправился на поиски этого сторожа (т.к. он уже куда-то пропал, наверное пошел относить бутылки), чтобы поинтересоваться, почем теперь сдать бутылку в специально отведенное для этого дела место. Когда я его нашел, он мне сказал цены на бутылки, но я их забыл тут же. Потом, как это обычно бывает, все разошлись по домам. Затем мы опять пили, опять репетировали, пили и снова репетировали. И 2 сентября дали еще один концерт там же. Пока мы припивали какие-то горючие жидкости, сидя в дальнем углу за столом, нам сообщили о смерти Сани Титова, повесившегося в собственной квартире. Когда мы вышли на сцену у нас было подавленное состояние благодаря узнаному. Да еще и только что выставленный неопробованный аппарат издавал унитазный саунд. Создавалось впечатление, что оператор, сидевший за пультом, вообще не шарил в аппаратах. На половине децельного “Интро” у меня обломилась примочка и Толик Погодаев* принес мне свою, которая зуззала вместо того, чтобы рычать. И концерт получился жужжащего и довольно хаотичного характера. Но deather’ам, сидевшим на полу около нас, было все по-фигу и они отвязно отрывались, очень поддерживая нас этим. В тот день у Трэша был день рождения и мы отправились к Вилу поглощать вкусную водку с красным арбузом.

Конец of part three

Part four

          Один парень по имени Леха Утенков, который учился вместе с Thrash'ем в муз. училище на контрабасе, был родом из пос. Чугуевка, и он предложил нам съездить туда с целью дачи концерта. Был ясный осенний день 25 сентября. Фил и я взяли немного пивка и двинули в общагу муз. училища, где все уже собрались. Мы припили немного прозрачного сорокаградусного зелья, взяли инструменты и поехали на вокзал. Там, купив пару бутылок "Любительской", мы благополучно оккупировали вагон Поезд тронулся. Мы припивали "Любительскую" и по ходу дела выходили покурить сигареты в тамбур. Когда "Любительская" была выкушана, все как бы завалились спать. Потом был прикол: к нашему плацкарту подошла главная проводница и сказала, что мы разбили в тамбуре окно и у кого-то из нас должны быть руки в крови, но, так как окно мы не били, крови на руках ни у кого не оказалось. Тогда я выдвинул ей версию о том, что кто-то мог разбить стекло ногой, и предложил еще проверить ноги. Тетенька быстро ретировалась и вскоре нарисовалась опять с дикими извинениями. Потом все заснули. Проснулись мы рано утром все в том же вагоне. Мы были на подъезде к Чугуевке. Немного повалявшись на нарах, стали собирать манатки и, потому как паровоз остановился, направились к выходу. На вокзале нас должна была ждать военная тачка, но ее не было и пришлось ждать автобуса, но и он отсутствовал. Местные жители с недоумением разглядывали группу волосатых людей. Затем к нам подошли местные алкоголики с вопросом: "Сколько бутылок водки влезет в футляр из-под баса?". Мы были не в курсе. Немного потусовавшись на вокзале мы решили отправиться в Чугун пешком. По дороге нам попался шаровый автобус и мы кое-как добрались до нужного места. Немного потусовавшись дома у чугуевского Лехи, поев и поболтавши с его мамой, мы отправились в местный районный Дом Культуры. Дорога была далека до невозможности, но нам повезло, мы достигли цели! В РДК мы познакомились с ребятами из местной группы "Вторжение" и даже немного порепетировали. Звук был как на концерте имени Второго сентября. Так как концерт должен был проходить на площади с памятником Ленина, народ стал потихоньку вытаскивать аппараты на улицу. Когда все почти отстроили, вдруг пошел дождь и пришлось все эти дела затаскивать обратно в клуб. Всем было весело. Аппарат мы поставили в зал и звукотехники принялись за отстройку оного. Тем временем " The Stranger" и "Вторжение" мирно тусовались в зале, предназначенном для занятий бальными танцами. Все прикидывались покруче, чтобы ошеломить публику. Наконец начался концерт. Первыми выступали ребята из "Вторжения". Взяв мою гитару, гитарист вышеуказанной группы нашел ее расстроенной в прямом смысле этого слова. Так как время поджимало он решил играть на своей. Все шло хорошо, но на половине их выступления вырубилась половина аппарата. Я пошел настраивать инструмент в комнату для бальных танцев. Наконец "Вторжение" наигралось и на сцену вышли мы. Из-за поломки аппарата (должен сказать нам никогда не везло со звуком) эхо в зале стало еще более заметным и нам пришлось под него подстраиваться. На половине нашего выступления наверху началась дискотека. Кто-то крикнул: "Ай-да на дискотеку!" - и больше половины зала смыло потоком попсы. Мы доиграли программу для оставшихся и на этом концерт было принято считать оконченным. Затем мы отправились в бар, который открыли специально для нас и больше никого не пускали. Там мы попили четкого горячего кофе, еще бутылку не помню чего, поговорили за жизнь, за музыку и отправились обратно в зал, где заработала поломанная часть аппарата. В зале мы дали еще один концерт (качество звука заметно улучшилось). Потом мы пошли в репетиционную "Вторжения" и выпили пол-литра разбавленного спирта без закуски, а возвратившись в зал продолжили свой музыкальный угар. Некоторые из нас уже стали отсекаться и уходить в конец зала, где они ложились на стулья и засыпали в странных позах. К утру мы были подобны выжатым лимонам и за завтраком клевали носом. Лехин сосед, какой-то десовый летчик (потому что ходил постоянно в комбезе и портупее с кобурой, а также пьяно перся по Death’у), предложил пойти к нему поспать, и, кажется, первым к нему зашел Каркасс, а мы тем временем вышли перекурить в коридор. Вскоре дверь, в которой недавно исчез Каркасс, открылась и на пороге появился еще более, чем прежде, уквашенный летчик по прежнему одетый в кобуру и произнес что-то типа: “Кто следующий?”. Следующим оказался Вил. Мы же с Фрэшем подумали, что тот чувак уже расправился с Каркассом и решили лучше к нему не ходить. А вечером мы покинули п. Чугуевка все на том же паровозе. Взглянув на наши билеты, мы обнаружили тот факт, что троим из нас придется ехать во втором вагоне, а остальным в восьмом. Угарев с этого прикола, мы стали загружаться в вагоны, но обнаружили недостачу Фила. Оказалось, что он курил за углом траву с местными людьми. Поезд тронулся и Фил успел на него в самый последний момент. Поскольку мы с Филом и Каркассом расположились во втором вагоне, то для общения с остальными нам пришлось на время перебраться в восьмой. Мы взяли все свои манатки и поперлись. У меня плохо получалась ходьба по узким коридорам, потому как я тащил с собой большую сумку и гитару в прямоугольном футляре. Да, нам было трудно, но мы все-таки достигли цели. В восьмом вагоне мы припили бутылку хвойной настойки и немного покурили тамошней травы, выйдя, естественно, в тамбур. Возвратившись в вагон Thrash стал забивать еще один косяк. Тут место напротив занял полицейский, который был не на службе и поинтересовался: "Вы что, бедные студенты?". Thrash, забивая косяк: "Не-а, мы богатые музыканты." Полицейский сказал: "А-а-а..." - и больше мы его не слышали. Тем временем неупотреблявший Какрасс сидел как стекло, налабывая какие-то крематориевые песни. Вскоре мы двинулись обратно, нарвавшись на каких-то десеров, с которыми и загасился, сублимируясь, наш death’овый Каркасс. Его еле оторвали от новых знакомых. В тамбуре два пьяных соседа по вагону грузили нас каким-то бредом по части того, что у нас по-любому должна быть с собой акустическая гитара. и что мы всяко-разно обязаны сейчас же залабать какой-нибудь музыки. Видно, чуваки были слишком пьяны и не знали чего требуют. И потому, пославши их, мы отправились спать. Проснулись мы утром на родном вокзале

Конец of part four

Part five

          После всех наших, хоть и немногочисленных, но зато веселых похождений, мы решили увековечить наши темы для потомков. Сначала мы пробовали писаться у себя, но у нас не хватало микрофонов, зато было достаточно просто фонов. Немного пострадав и записав несколько тем, мы решили писаться у группы "Beatfoot", проживающей в ДКЖД. Так как время поджимало, восемь тем были записаны за шесть - шесть с половиной часов, включая все накладки. Запись получилась, конечно, не ахти какая, по сравнению с мировыми стандартами, но это лучше, чем писаться у себя при отсутствии звукооператора. Это было для нас великим событием, дух которого не передашь ни коим образом. Через некоторое время знакомая Каркасса (тогда еще одного из нашей группы) журналистка Женя решила взять у нас интервью для радиопередачи "Саквояж". Ну, мы явились всей бригадой к ней домой, обсудили разговор и принялись за дело. Во время интервью мы вставляли много мычащих и экающих звуков между словами и вообще не врубались, о чем говорить. Но что-то, вроде, из этого получилось. Правда, не известно что, потому как интервью мы не слышали. Наконец настало время нашего очередного выступления все в том же "Рок-кафе" - 18 ноября. В зале стоял невыносимый холод и лежал снег, потому что пара окон была разбита. Мы вышли на сцену: я - в зеленых бархатных штанах, Олег - в шортах, Фил - в плаще, а Каркасс - в каркасске. Звук тогда был не очень понятный, но зато было очень весело, потому как под сценой тусовалось много пьяных чуваков, и когда я, лабая соло из "Кровавого легиона", подошел к краю сцены наклониться, один из них стал самоотверженно хватать мою гитару и чуть не порвал струны. Затем вышеуказанный чувак залез на сцену и подошел к Филу, пытаясь помочь ему в игре на клавишах. Фил дико отбивался от него одной рукой, умудряясь другой играть, и кричал в микрофон фразу типа: "Уйди отсюда!". Когда чувак отвалил от Фила, ему очень пригляделись барабаны, и он принялся залезать на помост, но тут пришел кто-то из обслуживающего персонала и увел того чувака. В тот вечер в зале была очень теплая атмосфера, и по этому поводу я весь концерт улыбался. Со стороны, наверное, можно было подумать, что у меня что-то не порядке с головой, а так как я был в кепке, то сама собой напрашивалась мысль, что я напялил ее на голову, чтобы не съезжала планка или что-нибудь в этом духе. Из зала, то и дело доносились возгласы старых филовских дружбанов типа: "Фил! Делай красиво!" - или что-то в этом роде. Под сценой началась невероятно прикольная тусовка. Всем было весело, несмотря на мороз. После того, как мы отыграли около девяноста минут, нас попросили залабать еще, что мы с радостью сделали, после чего нас обозвали "монстрами хард'н'хеви Владивостока". Далее все было как обычно, за исключением того, что мы в этот день не пили. Только один фиг весело было.

Конец of part five

Part six

          Примерно в это время к нам в ДВИСТ подселили команду, играющую какое-то подобие бита, и нам пришлось делить помещение на двоих. Все наши тусовки прекратились еще раньше, потому что в актовом зале была какая-то выставка и все такое. Занимались мы теперь с утра до обеда три раза в неделю. Иногда на репетиции не приходил Фил, по причине работы, и Thrash по причине учебы. Была ужасная жуть и холод. На подходе был фестиваль "День Beatles", и мы разучили их тему "Twist And Shout", коверкая ее на свой тяжелый лад. В ней было три аккорда. Интересная вещь. Иногда к нам заходила журналистка Женя и прогоняла какие-либо свой гаммы, употребляя при этом фразы типа: "Земля круглая..." или "Как вы мне все дороги!", непонятные для среднего обывателя. Однажды я сидел в каморке совершенно один, полабывал на гитаре, что-то мудря, когда заявилась Женя. Я был с дикого бодунища, потому как накануне выпил немерное количество пива и умудрился нажраться. Мы с Женей немного побеседовали и, так как нужно было идти, направились к выходу. Когда мы подошли к двери, отделяющей наше крыло от института, обнаружилось, что она заперта. Мне, вдруг, стало очень весело и я сказал, что мы останемся здесь ночевать. Женя испугалась и стала говорить что-то типа: "Надо что-то делать!", но я думал о чем-то ином и, когда до меня, наконец, дошел ее голос, я направился вниз по лестнице и открыл окно через которое мы и вышли. Затем мы немного пошлялись по городу, где нас чуть не сбил автобус. Я поинтересовался в "Souzpechati" насчет свежести зубных щеток, и мы разошлись по своим делам.
          Вскоре наступило 8 декабря, "День Beatles". Мы с Филом пришли в ДКЖД часам к одиннадцати. Фестиваль должен был начаться в 19:00. Мы не суетились. Попили пивка, поговорили, покуражились, Фил принялся мастерить из серебряной пластиковой ленты какие-то нашивки на куртку клавишника "Beatfoot", я попросил его смастерить и мне что-нибудь, чем он и занялся. Когда он закончил, на моей куртке красовалась серебряная перевернутая звезда спереди и слово "FUCK" сзади. По ходу дела появлялось и исчезало пиво, много пива. Фил бродил в своем концертном плаще по всему зданию. В зале люди колдовали над аппаратом. К началу концерта я был уже никакой от выпитого пива. Приперся Юрик Гордин и, увидев мое никакущее состояние, налил мне бренди и сказал, что оно меня отрезвит. Выпив этого бренди я вообще попутал и к началу концерта шарахался по залу и коридорам. к нему прилегающим, здороваясь со всеми с выражением ума на лице. В зале в это время начался фестиваль. Когда объявили наш выход, я незамедлительно вылетел на сцену и принялся подключаться. Я был так занят, что не понял, что бы это значило, когда из зала стали кричать: "Отойди!". Оказалось, что перед нашим выступлением должны были прокрутить клип битлов. Я ушел. Когда я вернулся, ведущий передачи “Час о кино”, который являлся конферансье этого феста, рассказывал толпе какую-то бредовую биографию нашей группы. Я подкрался к нему сзади незаметно и принялся самоотверженно строить всяческие ужасные рожи и подставлять рога разных степеней ветвистости к его голове. Народ в зале, кажется, уссыкался. Затем конферансье свалил и мы принялись нарезать металл. Сначала прокатил “Make a Step!”, но что-то не вкатил саунд. То ли из-за того, что аппарат действительно похабно звучал, то ли из-за того, что в связи с чрезмерным потреблением алкоголя у меня возникла аномалия слуха. После каждой темы я что-то орел в микрофон. Говорят, даже матерился и вообще не врубался в то, что мы играем. Зато зал взрывался аплодисментами и всем все нравилось. Отлобав еще “Soul Saler” и “Кровавый Легион” мы стали удаляться со сцены. Фил обвинил меня в лаже, а я снимал корки с лицедеев, угарающих за кулисами. Затем я торжественно заявил, что обреюсь наголо и пойду заниматься гоп-стопом, параллельно распустив слух о распаде Stranger’а. И, страшно страдая, уехал домой. А на следующий день у нас было намечено выступление в рок-кафе. Проснувшись утром с величайшего бодунища и в страшных душевных муках я отправился пить пиво. Немного успокоившись, все-таки решил зайти к Вилу имея цель помириться. Ну, короче, все у нас срослось и вечером все встретились в рок-кафе.

Конец of part six

Part seven

По прибытии нам пришлось долго ждать Каркасса и Thrash'а. Thrash явился грустный, так как накануне, во время пьянки, он забыл бас в буфете ДКЖД. Бас пришлось позаимствовать у группы "Карамазов байк" и впервые за все время мы играли, не заботясь об имидже. Thrash выступал в джинсах, вместо шорт. Мы играли с душой, которая может быть только после "вчерашнего", но без энергии, и выступление прошло попсово и незаметно. Когда мы уже сидели в (если это можно так назвать) гримерке, туда заявились три барышни, который позже будут фигурировать в описании наших дальнейших похождений. Одну из них звали Анна и мы вместе по детству играли в песочнице. У двух других были очень озабоченные лица. Это были неразлучные подружки Настя и Ира. Как выяснилось, Аня, заметив нас на сцене, повела их знакомиться с нами. Thrash незамедлительно вырвал бутылку пива из рук одной из них и пригубил, на что Фил сказал, чтобы они не обижались, так как ему, Thrash'у, очень плохо после "вчерашнего". Мы немного поболтали и, так как было поздно, стали расходиться.
          Однажды меня и Thrash'а Настя и Аня пригласили потусоваться на явочной хате. Хата располагалась на Хабаровской в квартире на двух хозяев. Соседи были дебильными - семья старых, диких наркоманов. Мужчину звали Салипуп, а его бабу - Пальма. Когда мы зашли, они сразу же подняли кипиш. Как выяснилось, ни одна пьянка в этой квартире не проходит без вызова милиции. Так было и на этот раз. Обычай, сами понимаете. Зайдя в Настину комнату, мы организовали небольшой столик. Все чинно, при наличии высокоградусных напитков и закуски. Поначалу мы мирно разговаривали и вливали в рот вышеуказанные напитки. Затем мы с Thrash'ем стали мучить гитару, орал магнитофон. Когда началось самое интересное, дверь в комнату стала дергаться, и из-за нее доносились крики, большей частью состоящие из мрачной ругани. Салипуп тарабанил в дверь топором и кричал, что всех убьет. Голая Аня носилась по комнате. Меня выбросили из окна на мороз и ветер, сказав: "Беги, вызывай милицию", - что я и сделал. Добежав до первого попавшегося таксофона, я набрал 02, но так как ничего дельного по поводу местонахождения дома, номера его и квартиры я сказать не смог, выезжать они отказались и тогда я назвал дежурного нехорошим словом, дежурный грязно выругался. В это время старый наркоман и зек Салипуп ворвался в комнату с топором в руке, схватил Олега за золотую цепь на шее и вышвырнул его в коридор в одних носках. Затем он вернулся и изъял все пустые бутылки, что бы предъявить их в качестве вещественного доказательства. Тут появился я и вошел в комнату все через то же окно. Пальма рванула за милицией. Мы спрятали гитару в диван, а чехол в холодильник и убрали горючее, оставив на столе только запивалово и закуски. Милиция не заставила себя долго ждать и вскоре двое в сером уже маячили у нас перед глазами. Настя закатила спектакль, разыгрывая из себя потерпевшую. Она двинула гамму про то, что Аня ее сестра, что у них кто-то (не помню кто) из родителей общий, что им не дают встречаться, и что это единственное место, где они могут видеться. Она была вся мокрая от слез. Сержант стоял с озадаченным лицом. Я, лежа на диване с умным лицом, спросил его: "А че вы делаете такое лицо?". Сержант был в раздумье. Меня попросили не мешать. Вскоре явился второй страж порядка, составлявший на кухне протокол и посоветовал никогда больше их не вызывать, а сразу бить Салипупа в морду. Когда милиция уехала, соседи больше нам не мешали. Я пьяно побрел на кухню на разборки, но они не хотели разговаривать со мной, тогда я отправился в комнату, чтобы что-нибудь припить. В темноте я опрокинул стол со всеми стоящими на нем делами. Ковер был усеян картошкой и всем таким. Я припивал коньяк большими глотками, потому как меня постоянно мучили приступы засухи. На утро был мрак. Я еще никогда не чувствовал себя так хреново. Мы долго не могли понять сколько теперь времени, потому как часы показывали направление ветра в районе привокзального туалета города Адис-Абеба. За окном дворники шуршали ломиками по льду, от чего от мозга откалывались большие куски ткани. Обломиться было нечем и мы долго качимали среди четырех стен, двух кроватей, холодильника и разбросанного закуся.

Конец of part seven

Part eight

          Под Новый Год нас пригласили провести дискотеку в педагогическом училище №2. Взяв немного аппарата, мы перевезли его в столовую общежития училища и принялись за отстройку. По ходу дела нас накормили обедом на шару и в общем мы остались довольны. Перед дискотекой девки разыгрывали спектакль и было довольно весело. Денег ни у кого не было и поэтому мы были абсолютно трезвыми. На дискотеке была куча народа и мы его просвещали, ставя кроме тем положенных для такого мероприятия темы "Led Zeppeling", "Scorpions" и свои. Не знаю почему, но ко мне подходили совершенно незнакомые мне девки и приглашали потанцевать, называя меня при этом по имени. Бывает же такое! Затем я встретил свою давнюю знакомую, которая видимо перепила шампанского. Я отвел ее в закуток, где сидел Фил с магнитофоном, пытаясь найти нужную тему. Она стала хватать Фила за волосы. Фил шугался. Затем она свалила, и правильно сделала. От попсы у нас стали съезжать чердаки и мы принялись куражиться, обзывая по всякому темы доктора Албана и его самого. Частенько прокатывали плюшки типа "Хирург Албан", "Зубной врач Албан" и "Санитар Албан". Когда нас запарила вся эта музыка, мы просветили людей Бахом, а именно его темой "Шутка". Народ ни хрена нe въехал в этот прикол и никто даже ни приторчал. Ужасные люди - эти попсари, не понимают настоящего искусства. На следующий день мы получили свои честно заработанные и увезли аппарат домой, в ДВИСТ. Должен сказать, что дискотека вовремя подвернулась, потому как у нас не было денег на празднование Нового Года.

Конец of part eight

Part nine

          Пришло время праздновать Новый Год и мы конечно же всей бригадой поехали к Юре Гордину. Юра был из числа тех людей, которые играют странную древнюю музыку и всегда найдут, что выпить. Он не раз приходил к нам в ДВИСТ, принося с собой немного целебного зелья собственного исполнения. Итак, мы заявились к Юре, у которого была канистра пива. Мы с Юрой стали поглощать это пиво в больших дозах и вскоре оба отрубились. Подействовал дух празднества. Когда мы очнулись, все уже сидели за столом и пили крепкие напитки. Thrash'а не было. Я припил бокал шампанского и отрубился опять, но вскоре пришел в себя и побрел в туалет, дабы избавиться от всякого хлама, оккупировавшего мой желудок. На полу туалета сидела Настя с печальным видом. На вопрос "Что ты тут делаешь?", она ответила: "То же, что и ты.", - и я быстро освободил желудок. Настя сказала: "Везет!", - и я вышел. Потом мы вышли на улицу побахать петарды и хлопушки, при этом дико куражась. Thrash так и не появился. Вернувшись в квартиру, мы принялись снова отмечать праздник путем поглощения высокоградусных продуктов. Четко припив горючего, мы с журналисткой Женей пошли гулять. Было около шести утра, рыбаки шли на рыбалку (вот им не вилы), и мы приветствовали их, поздравляя с Новым Годом. Когда мы вернулись, пьяный Юрик валялся на полу кухни, но вскоре он очнулся. Фил искал бутылку водки и Юрик стал говорить что-то типа: "Счас, Фил, мы припьем с тобой как композитор с композитором...". Я собрался было дополнить их союз композиторов, да обломился, потому как ничего не лезло. Спали мы в очень забавных позах, кто на стульях, кто где. Юра спал на кухне, так как кровать была занята, на ней лежал целый полк народу. С утра все делились впечатлениями и решили отмечать всякие праздники у Юры. Прибыло пиво. Все пошли на кухню, где спал Юра, чтобы его припить. Когда Юра проснулся, он вообще ничего не соображал, и припив пивка дико спросил: "Это че, пиво?". Затем он стал кричать, что мол он композитор и все такое. "Меня все знают!", - кричал он, поглощая свежее пивко в первое утро 1994 года.

Конец of part nine

Part ten

Было 23 февраля. Изрядно подвыпивши пива, я, человек по имени Виталик (наш бывший басист) и еще один человек зацепили литр водки и двинули к Юрику. Мы долго добирались, при этом пьяно куражась в троллейбусе и трамвае, прикалываясь со всякой фигни, и наконец добрались. У Юрика уже сидели пьяные люди, которые очень обрадовались нашей бутылке. Круто припивши водки, Виталик пошел на кухню соблазнять Настю, которая не велась. В это время мы сидели в зале и делали на них ставки. Потом я, круто напившись, стал приставать к Настиной подружке Ире, говоря ей, что она такая четкая, что мы с ней будем иметь детей. Что было дальше я не помню, но говорят, что я здорово покуражился. Поливал кровать вином и все такое.
          Следующим праздником был "Международный блядский день" - 8 марта. Чем-то он напоминал Новый Год. Мы договорились на семь, но Фил приперся в четыре с бутылкой водки и заставил пить завязавшего Юрика. Когда пришел я, все уже сидели припившие и разговаривали. Так как в этот день с утра я все-таки сочинил рэп, о котором давно мечтал, то решил его сбацать, чем и занялся. Девки забурились на кухню и сидели мутные, потому что их никто не удосужился поздравить с праздником. Так им и надо. Правильно, ввалились загруженные и боишься к ним подвалить. Убьют еще. Немного спустя началось застолье. Мы пили водку, закусывали, куражились и исполняли разные темы. Потом я опять приставал к Ире, которая все время лукалась. Перепивший Фил стал буянить с ущербом для других. Юрик, который там был волшебно пьян, уговаривал всех девок по очереди пойти с ним в ванную. В квартире был беспорядок. Все ко всем приставали и никто ни на что не велся. На утро прибыло пиво, так как оставшиеся полбутылки "Распутина" с утрица никто принимать не хотел. Когда оно было выпито прибыла следующая партия, в которую Юрик забодяжил оставшуюся водку, со словами: "Да, это пиво не торкает!" Когда явились еще гости, мы были пьяны и валялись с девками на огромной кровати, при этом приставая к ним. Потом я встал, чтобы залабать свой любимый рэп и еще пару песен, после чего завалился опять. А на улице был март.

Конец оf part ten

Part eleven

Thrash так и не появился ни на праздновании Нового Года, ни после, и позже выяснилось, что его забрали в армию. Сначала мы подумывали взять на его место Виталика, но передумали и решили пока играть без баса, выводить басы на клавишах. Подходил день нашего первого выступления в 1994 г. Как-то зайдя домой к Филу я обнаружил там Thrash'а, коий был абсолютно лыс. Оказалось, что его перевели в Дом Офицеров Флота, где он будет колбасить в оркестре на большом барабане, и теперь он сможет играть в группе. Пара тем новой программы была выдумана в отсутствие Олега и поэтому он их не знал. Было 24 марта, день нашего первого выступления в новом году. Как всегда мы приперлись в порядком поднадоевшее рок-кафе, притащив с собой кучу людей, жаждавших нас послушать. В тот день мы выступали последними и держались до конца. Настроение было как на концерте имени 18 ноября. Thrash, как обычно, вышел в шортах, но лысый. Вначале мы залабали (без настройки) "Leaving Оur Оwn World", после чего оператор сказанул следующее: "Вы, пацаны, такие крутые, что аж лабаете без настройки". Далее он стал нести какой-то бред на предмет нашей крутости, чем очень нас растрогал. Фил пытался отговорить зал слушать оператора и все на это повелись. Когда мы отстроили звук, угар продолжился. Сыграв пару забоев, мы решили слабать медляк "Звезда вечерняя". Так как знали эту тему только мы с Филом, нам пришлось выпутываться. Я играл самую упрощенную версию этой темы, потому как напрягаться было в облом. Фил пригласил танцевать, уже известную вам, журналистку Женю и они устроили на сцене крутую тусовку. Но что-то они затанцевались и мне пришлось упрашивать Фила спеть последний куплет, что он и сделал с радостью, откинув Женю в сторону. Затем на сцену вышел троюродный брат Фила Шура, подошел к микрофону и сказал, что-то насчет того, что группа "Stranger" победитель фестиваля СОППОТ-92 и Юрмала-93, где они выступали вместе с Таней Булановой и Валерием Леонтьевым. Все угорели с этого прикола и стащили Шуру за ногу в зал. Следующей темой была "The Damned Holies Fraternity", которую Thrash не знал. Он пошел покурить и мы залабали этот тринадцатиминутный шедевр. Когда мы отыграли тему, в зале стояла тишина. Я посмотрел туда и увидел кучу ошеломленных глаз и открытых ртов. Никто так и не понял, что это была за тема. После этого пошли всякие выкрутасы. Пока все думали, что играть, я подошел к микрофону и отлабал миниатюру "Мой друг Бадди Холли", потом нашлось что залабать и был исполнен знак протеста против чрезмерного затягивания песен - тема "Open the Door", не превышающая своей длиной двух секунд. Потом я ушел за кулисы. В это время там находилось полно народу и все подумали, что что-то случилось. Успокоив их, я стянул с себя свитер и штаны, под которыми находились шорты. Отдав на хранение вещи, я отправился в обратный путь. На сцену я вышел как на пляж. Фил объяснил залу, что это Флорида, и все ему поверили. На теме "Make a Step" я клево повалялся по сцене, что мне очень вкатило. Когда все было сыграно, а время еще оставалось, мы решили вспомнить старые песенки, которые давно не колбасили. Получилось, что играли мы с Каркассом вдвоем, а Фил с Thrash'ем просто извлекали на cвоих инструментах всякие звуки. Когда концерт закончился, за кулисами была большая тусовка. Я поблагодарил всех оставшихся в зале за то, что они слушали нас и мы отправились к Каркассу домой, дабы отметить выступление. Пока мы шли до троллейбуса, один чувак по имени Саня Белоусов, исполняющий обязанности менеджера, приставал ко всем с поцелуями, поздравлениями и обещаниями, так как был никакой. В троллейбусе я ни с кем не разговаривал, потому что ел лимон. Лимон был вкусен. На передних сидениях Thrash, пьяный Саня и кто-то еще пели песню "Мыла Марусенька белые ноги", при этом колбася на басу аккордами. Потом к Филу подвалила журналистка с радио "Пеликан", чтобы договориться о встрече для дачи интервью. Фил послал ее к менеджеру, который все еще пел. Допев Саня сказал, что все будет ништяк и записал телефон и имя журналистки, бодяжа при этом русские буквы с латынью. Когда мы добрались до Каркассовского жилья, его мама нам неслыханно обрадовалась, и даже выпила с нами рюмку водки, не закусывая, и вышла. Потом все укушались.

Конец of part eleven

Part twelve

          Наши репетиции, как обычно, проходили невесело. Все были сонные и к тому же было холодно. Менеджер Саня в это время доставал директоров банков и разных фирм, чтобы они выделили бабки на долгожданное шоу. Никто не велся по разным причинам. Нас напрягали с помещением и было грустно. Саня договорился с Краевым Домом Молодежи о проведении концерта с прибамбасами и в начале апреля мы увезли туда аппарат. Восьмого апреля я отпраздновал день своего рождения и по этому поводу девятого мы двинули ко мне на дачу, чтобы отметить сей праздник повторно. На даче мы сказочно покуражились и позомбировали. Каркасс напялил старую длинную куртку моего дедушки, к которой незамедлительно, как и когда-то к Каркассу, приклеилась погремуха "Парка Горького". Мы разожгли печь, так как света в это время еще не дали и приготовили все, что надо. Кушать было подано и мы выкушали это все. Затем все стали друг другу что-то доказывать. Каркасс ушел в поле, где валялся на земле и что-то доказывал небу, а я отправился в лес, где решил залезть на самое высокое дерево и прыгнуть вниз. Но меня отговорили. Наверное, для того, чтобы не остаться на даче навсегда, потому как дорога к станции была хитрой и они боялись заблудиться. Потом мы поехали домой, куда я так и не доехал в тот день. Каркасс и я поехали к Насте, которая тоже поехала к себе. Там мы полночи ели, а потом я лег спать. Часа в четыре утра я внезапно проснулся. На кухне и в коридорах квартиры раздавались шорохи и скрипы. Я сбросил остатки сна в желании посмотреть на Настиного домового, но это оказался Каркасс, которого приклинило в столь поздний час сочинять стихи и пить кофе. С утра я решил поехать домой, но сначала нужно было заехать к Филу и забрать свою сумку. Когда я до него доехал, туда пришел менеджер Саня с пивком. Попив пива я почувствовал себя лучше и мы с Саней поехали к нему попить ВОДКИ. До дома я опять не доехал, потому как имел счастье волшебно укушаться. Зато на утро, взяв пива, троица, состоящая из Шуры, его брата Олега и меня, отправилась ко мне, чтобы я оставил сумку, а затем двинула ко мне на дачу, дабы посмотреть осталась ли последняя после девятого. Оказалось - осталась. В электричке мы сказочно покуражились и меня угораздило выпить водки с тремя бородатыми мужиками, сидевшими неподалеку, после чего я подарил им свисток, а затем (потому как был я добр) подарил еще один. У меня как раз в тот день случайно оказалось два свистка. Так они и свистели на весь вагон.
          Было 18 апреля. Был день рождения нашего глубокоуважаемого барабашки Каркасса. Народ собирался и дарил имениннику всяческие прибамбасы, называемые подарками. Фил подарил от лица всей группы свою картину "Странник", на которой мы все поставили свои автографы. Я подарил кассету с записями "Ace of Bace" и "2 Unlimited". Каркассу подарок очень понравился и мы принялись за дело. Весь вечер у меня ехала крыша и по этому поводу я развлекался с плюшевым мишкой. И мы очень подружились. Горючее приходило и уходило. Люди бродили по комнате и балкону, общаясь на различные темы. Затем пришли еще два каркассовских дружбана, выпили и один из них исполнил песню по то, что он покоцает свою любовь гвоздем и все такое. Парень обрел погремуху "Гвоздем" (не без моей помощи) и вскоре отрубился. Народ стал расходиться. Фил с Танюхой учинили крутейшие семейные разборки, умоляя друг дружку побиться на бутылках из-под шампанского. Фил доказывал, что у него в голове пять пачек маргарина и двухсантиметровый слой брони, и с его головой ничего не случится. Остальные мирно наблюдали за разыгравшимся спектаклем, вставляя где надо дикий хохот. Так мы и посидели до утра.

Конец of part twelve

Part thirteen

          Мы несколько раз порепетировали в большом зале Дома Молодежи вчетвером, но ничего у нас не получалось с шоу. Не было актеров и всего такого. Были одни задумки. По этим причинам в апреле мы ничего не сделали. Нам посоветовали переехать в малый зал, что мы и сделали. В малом зале под полом оказалось много нужных вещей и дело пошло. Thrash привел профессионального актера, который посмотрев сценарий решил сделать вещи и привел с собой еще одного парня. Шоу должно было состояться 13 мая, но ничего готово еще не было, а оставалось три дня. Мы стали наворачивать декорации и всякие прибамбасы. На каждой репетиции мы припивали сказочное количество водки и как бы репетировали. Было очень весело. В массовке мы попросили поиграть наших знакомых людей и они согласились.
          В день спектакля, отстроив аппарат, я припил коньячку со спокойной душой и неплохо себя почувствовал. Была идея пригласить из церкви батюшку, но она отпала, потому как он мог испугаться того, что мы натворили. Знаете ли, крест перевернутый, мрачный шатер, подвешенный к потолку старый больной монстр - все смотрелось довольно страшно. Вместо батюшки приперся старый знакомый черт, который загрузил всех своими хитрыми религиозными наклонностями, припив на шару коньячку. Народ собирался. Четверть зала была уже заполнена. Отдельные лица приносили с собой горючее, чтобы было весело. Я сидел около пульта и громко пел песню "Крылатые качели", потому как коньячок действовал. Наконец началось шоу, так "тщательно подготавливаемое". Религиозного черта попросили посидеть за пультом, так как он должен был врубаться в этом аппарате. Но он его забыл. Была куча народу. В зале присутствовали какие-то толстые солидные дядьки, но соответствующих теток не было, наверное, потому что им было вилы оторвать свои толстые задницы от мягких кресел, сидя в которых они, по всей видимости, хавали жирные пончики. То, что толстые тетки отсутствовали даже к лучшему. Больше поместилось нормальных. Вначале мы залабали "Intro", после которого из зала доносились крики: "Мальмстин!" Затем было действо, в котором "люди в балахонах" замочили свою жертву. Народ в зале неистовствовал и волшебно куражился. После этого жертвоприношения самый главный жрец стал звать своего черного вождя - Сатану, который не заставил себя долго ждать, и после своего появления принялся поносить жреца и весь род людской. Зал торчал. Прибывали все новые и новые люди, жаждущие позырить на сей мрак. Религиозный парень то и дело спрашивал сидящий рядом пипл на предмет качества звучания, хоть сам не повернул на пульте ни единой ручки. Жрец восхвалял мрак. Кстати, парня так круто загримеровали, что он стал смахивать на горбатого старикана лет трехсот. Сатана втирал жрецу свои задумки по части света и тьмы. А затем разверзлась земля, воцарил беспредел, с которым не сравнить то, что уже в прошлом. И воскресли те ужасы, что веками ждали в могилах своего часа. И он настал. И воцарил на земле хаос. И то, что увидел мир много тысячелетий назад, породило братство проклятых святых... Мы сбацали наш тринадцатиминутный шедевр, который на этот раз не остался непонятым, и массовое безумие сотрясло землю. После этого жрец втер Сатане гамму о том, что, мол, дошли до него слухи, что родился парень, который способен сокрушить зло. Сатана сказал, что жрец сильно оборзел и отправил его на вечное скитание. Затем прокатила еще пара-тройка тем и вышел тот самый парень с мечом в руке. Они сразились и Сатана обломился. Религиозный парень за пультом спал. Народ в зале восхвалял шоу. Мы ушли на перерыв. После перерыва начался обыкновенный концерт. Звук был классный и потому было приятно играть. Что значит - делали для себя! Мы залабали все оставшиеся темы и рэп. Пока я настраивал для себя микрофонную стойку, она несколько раз падала и даже стукнула меня по лицу, но я объяcнил присутствующим, что это специальные эффекты. Все поверили этому, а иначе и быть не могло. Когда наше время вышло, все принялись делиться своими впечатлениями и делать групповые фотки. Затем мы отправились отрядом человек в двадцать в общежитие имени музыкального училища, где проживали сокурсники Thrash'а. Когда мы с трудом проникли в одну из комнат, хозяин был с чувихой и мы отвлекли их от важного занятия. Они были печальны. Мы ввалились в малюсенькую комнатушку всей братвой и круто подебоширили, припив водки. Frankband’овский гитарист Рома и BeetFoot’овский оператор Папа сказали, что они в анусе и всячески расхваливали шоу. Рома напоил неупотреблявшего хозяина комнаты и в конце концов тот уже не вязал лыка. Все ужрались и валялись по углам.

Конец of part thirteen

Part fourteen

Так как рок-кафе все еще функционировало, а играть было в нем вилы, то мы просто делали выходки в него с целью припития. И вот однажды нас было много и с нами был менеджер Саня, который уже не был менеджером, но у которого в тот день была куча денег. Мы завалили в рок- кафе, набрав кучу билетов, и оккупировали бар. Да оккупировали так, что остальному народу пришлось ютиться в тесном углу. Мы втарили очень много горючего и принялись все это пить, что у нас неплохо получалось, и быстро ужрались. Коктейль - дело серьезное. Мы смешивали все со всем. Я принялся строить на стойке бара пирамиды из тары, а барменша смеялась "ха-ха" - какие вы веселые. Пьяный Thrash тусовался на сцене, помогая группе "Last Republic" в их выступлении. Он че-то периодически рычал в микрофон и всех приветствовал. Менеджер Саня ходил по фойе и братался со всеми подряд. Фил умудрился подраться с охранником и даже спустить его за ногу с балкона. Я приставал к гопникам и нихрена не врубался, поэтому Насте приходилось меня отмазывать. Очнулся я уже на Некрасовской от сильного удара в голову. оказывается я упал (потому как ноги не держали), и ударился щекой о камень, у меня из глаз посыпались искры. Говорят, что в троллейбусе я всячески приставал к гитаристу группы "Мамин угол", тыкая ему пальцы в глаза. На Некрасовской какой-то парень выгуливал своего бульдога и предложил мне помочь встать с земли. Я страшно материл Каркасса и того парня и при это посылал их в непотребные места. Настя, Каркасс и этот парень довезли меня до Баляева. Парень обломился и ушел туда, куда я его послал. Потом я убежал от моих сопровождающих и, когда меня нашли, я принялся втирать байки про всех. Что самое интересное, говорил я в тему, хоть и был почти мертв. Меня отвели домой, где мне сказочно обрадовались и уложили спать.
          9 июня мы должны были выступать в этом самом рок-кафе, но нас долго мучала совесть за 26 мая и мы не знали лабать нам или нет. Но пришло время и совесть отпустила, мы решили лабать. Было лето. Мы вышли на сцену и сильно залажали, так как у нас с собой не оказалось нормальных инструментов. Фил играл на старых красного цвета клавишах годов шестидесятых, а я лабал на гитаре по имени "Muzima", тоже старой. Звук был непонятный и журналистка Женя с филовской женой с горя напились. Но однако народ под сценой канал, так что было не все потеряно. Когда мы налабались, на сцену вышла группа "Кома", которая погнала нирвановский панк. Пьяная Настя выгоняла их со сцены, чтобы мы залабали еще. Ребята из "Комы" уже собрались покинуть сцену, но Фил отказался петь и мы ушли. Денег ни у кого не было и никто пить не пошел. Этакий необычный вариант.

Конец of part fourteen

Part fifteen

В конце июня из армии вернулся загоревший под северным солнцем Валет. Мы с ним сразу рванули к Филу, чтобы отметить это дело. Ни у нас, ни у Фила отмечать было нечем и мы зашли к Каркассу, у которого оказался литр водки. Мы просидели всю ночь за болтовней о жизни и о музыке. Водка не торкнула и с утра все были как в Чугуевке. Вальту и мне пришлось ехать домой - спать.
          Мы капитально обосновались в Доме Молодежи и сидели в каморке над сценой малого зала. У нас в полу был большой люк для входа аппаратуры. А для людей существовала убитая винтовая лестница по которой надо было ходить с большой осторожностью. По этой причине к нам никогда не заглядывало никакое начальство. Правда по началу к нам вообще никто не заглядывал, даже Каркасс, который уже две недели не мог привезти барабаны. Но потом все срослось Однажды 1 июля Каркасс привез барабаны и не давал никому покоя тарабаня во время перекуров. В каморке постоянно было весело. Мы куражились, пили водовку и всяческие другие прикольные напитки. В этот же день группа "Бунт Зерен" лабала концерт под нами, а мы играли в детскую настольную игру "Мир приключений" и проигравший должен был спуститься вниз и проткнуть им большой барабан. Это у нас была шутка. В зале сидело человек двадцать, среди которых мы обнаружили нашу старую знакомую - Ольгу, у которой одолжили несколько денег на покупку бутылки водки. И пока шел концерт мы сидели и пьянствовали, чтобы было веселей. Как-то к нам приперся толстый лысый Миша-даун. Он хотел попросить нас перевести его дурацкий дауновый текст на английский язык. Каркасс этим заниматься отказался. А мне было по-фигу и потому я сделал ему не менее дауновый перевод. Чисто для хохмы. Даун в английском ни петрил и потому не понял, о чем я там написал, и развелся на пару флянов водки, выкушав которую, мы тупо пошли купаться.
           2 июля у Бэка намечался день рождения, на который мы решили как бы сходить. По дороге мы втарили много горючего, и Трэш нашел червонец денег, на который мы втарили еще горючего. Ганс оглупил меня азбукой Морзе, которая мне так вкатила, что я аж начал ею бредить, повторяя без конца напевы, типа “домики”, “я - буква Ж” и “дай, дай закурить”. Стояла ужасная жара, и потому добрались мы до Бэка уже изрядно подпорченные. Но это нам нисколько не помешало поздравить старого дружбана с таким величайшим событием, коим для каждого человека является день его рождения. У Бэка уже тусовался народ в количестве 20-30 человек. Мы дружно уселись на предоставленные нам по величайшему блату места и принялись, не снимая зеркальных очков, поглощать сорокаградусовку и прочие спиртячие напитки (но не брезгуя и закусочкой), хваля друга Бэка и всячески поздравляя его с праздником. Вскоре люд начал потихоньку обходить нас стороной. И стоило мне только взять в руки гитару, а Вилу запеть, как народ тут же начинал рассасываться. Но мне все же удалось многих достать, подходя к кучке мирно разговаривающих людей и корча ужасные лица, исподтишка орать глюковидные морзовые напевы: “ДО-МИ-КИ!!!”. Затем мы, говорят, полезли пить водку на крышу, прихватив с собой деньрожденский пирог в качестве закусона. На крыше канали танцы среди проводов, и всем, кажется, было весело. Потом часть народа свалила, часть завалилась дрыхнуть, но некоторые спать обломились и все еще пили водку на кухне. Потом ее не хватило и мы пошли притарить еще княрезя с версталетом (ляплембума). Затем отрубились остальные, я же бродил всю ночь в анабиозе, а утром поехал купаться. Чисто с бодунища.
          Однажды (7 июля) мы решили поехать на м.Песчаный по поводу Настиного дня рождения. Погода была дождливая и пришлось праздновать у нее. Сначала все решали, ехать куда-либо или нет, но горючее припивали. Затем все приступили к столу и укушались. Было весело. Меня приклинило выходить на улицу, обходить дом и залезать в квартиру через балкон. Затем приклинило по той же фигне и пьяного Каркасса. Подступил он к балкону, но оказался слаб. Мы припивали, закусывали и куражились, а ночью все отрубились. На утро мы решили пойти на кладбище - покуражиться с бодунища, но многие обломились и пошли домой. Когда мы прибыли на кладбище, нашли там полуразобранную машину и немного ее доразобрали. Нам с Вальтом особенно приглянулись ремни безопасности, и мы их сняли с некоторой долей усилий. Еще мы сняли несколько прибамбасов, которые не удалось продать, потому как они оказались очень дорогими и еще более ненужными. Так что мы зря таскались с ними по городу.
          Репетиции стали проходить немного веселей, каморка обрела порядочный вид и смотрелась круто. Однажды Thrash приперся на репетецию и заявил, что у них в Доме Офицеров скоро будет банкет и нам надо бы залабать какого-нибудь дерибаса. Мы тут же принялись разучивать старые эстрадные песенки и лабали их три дня. Потом Thrash позвонил и выяснилось, что банкета не будет и дерибас лабать не придется. Тогда мы занялись своей программой, а в перерывах играли в игру "Мир приключений".

Конец of part fifteen

Part sixteen

          В двадцатых числах июля мы решили съездить на отдых и всячески позомбировать. Стрелку назначили на вокзальном виадуке в 8:00. Первыми приперлись мы с Вальтом и принялись ожидать остальных. Затем появились подружки Настя и Ира, у которых с собой оказался баул, полный водки, так как накануне они, прикинувшись дурочками, развели похотливого мента на бабки. Народ подходил и вскоре мы уже сидели в электричке, следующей до Уссурийска. В электричке мы разделились и сидели далеко друг от друга. Мне было очень весело и я напялил на себя три пары очков, которые случайно захватил, и пару кепок. Я сидел и дико куражился, очень развлекая этим своих спутников. Я очень весело изображал из себя больного и исполнял рэпы. В это время Фил с Танюхой, Настя и Ира спорили о чемодане с дерьмом. Тонкий юмор. Наконец мы приехали в непонятное малонаселенное место и двинули пешком. Шли мы долго, и причем сами не знали куда. Пели детские песенки и тащили свои тяжелые рюкзаки. Наконец мы добрались до странного места. С одной стороны было поле, с другой - река. Мы поставили палатку, обосновались и принялись купаться. Река была бурная и текла в Китай, откуда нет возврата. Разве что добрые китайские рыбаки, занимающиеся вылавливанием пьяных трупов, выловят тебя около какого-нибудь Суйфэньхэ и пришлют на родину в мешке из-под картошки. Солнце пекло, а пить хочешь не хочешь - надо. Чем мы и занялись. Затем Фил и нарядившийся маджахедом Валет двинули ловить рыбу, а я тем временем затащил Иру на остров и принялся к ней приставать. Меня добивал сам факт. Немного покуражившись я поплыл на материк, где выпил еще и долго закусывал. Ира на островке что-то строила из песочка. Меня попросили доставить ее обратно, но я не торопился. Вскоре пришли рыбаки. Рыбы не было и они припили водки. Таким образом мы очень долго куражились, после чего наступил вечер и жара спала. Мы поджарили куриных трупов и стали закусывать, всячески припивая водки за мир во всем мире. Мы с Вальтом пили в основном за слоников. Затем все укушались и некоторые пошли спать. Фил с Таней наводили свои семейные разборки, а мы с Каркассом орали, чтобы они заткнулись. Затем я залез в палатку и стал приставать к спящей Ире, при этом предлагая ей пойти купаться. Она не велась. Куда-то пропал Фил и мы с Каркассом выйдя в поле стали его звать в разные интервалы. Потом Фил с Таней объявились и сидели около костра. Каркасс придумал прикол. Он надел аляску, о которой никто не знал, подошел к ним со стороны берега и попросил закурить. Фил его не узнал, потому как Каркасс хорошо замаскировался, и дал Каркассу сигарету, предлагая еще. Каркасс взял сигарету и ушел, а Фил пребывал в недоумении и говорил, что к нему подходил какой-то парень и все такое. Мы все удивлялись. Рассвет я встретил припивая горючее и вгружая Женю (Каркассовскую чувиху) всяким бредом. Часов в одиннадцать всех нас по непонятной причине сорвало с места и двинуло домой.

Конец of part sixteen

Part seventeen

          Был день Военно-Морского флота. Проснувшись с бодунища, я, бывший менеджер Саня и его брат Олег припили пива, взяли бутылку водки и двинули на Набережную, потому как там должен был играть оркестр Дома Офицеров. Хотелось поснимать картин. Вначале мы долго шлялись, рассматривая достижение военной техники, а затем двинули на поиски оркестра. Мы его обнаружили на ТОФе, но он уже отыграл. Купив пару пирожков для закуски мы поднялись на трибуны, чтобы подождать Thrash'а. На трибунах сидели прикинутые ребята и говорили по-английски. Я с ними поздоровался, а Шура предложил им выпить водки с пирожками. Ребята оказались из разных стран мира и мы принялись знакомиться с ними. Наконец, запарившись слушать, один парень заговорил по-русски, так как был родом из Хабаровского края. Он оказался крут в отношении английского языка и мы славно побеседовали с этими людьми. Мы долго пили водку и запивали пивом, которого у ребят было в достатке. Припивший англичанин Дэвид рассказывал, что у его мамы в Англии в хозяйстве имеется "Волга" с правым рулем и всячески расхваливал последнюю. Затем он сказал гамму относительно русской водки, мол: "Припьешь литр "Абсолюта", and very good, а припьешь пол литру "Русской", and pizdiec." Парни были веселые и мы пригласили их на репетицию. Потом мы шли все пьяные и громко орали на языковом гибриде всякий бред. Мы проводили ребят до гостиницы и пошли по своим делам.
          Я сидел на лавочке и ждал трамвая, как неожиданно вырубился. Разбудил меня какой-то бомж и предложил мне попить с ним, если у меня есть деньги. Я послал его и опять вырубился. В этот день я еле-еле добрался до дома. Потом пригласил к себе одну подругу, к которой долго приставал, а затем побрил ей ноги, используя при этом очень вонючую жидкость.

Конец of part seventeen

Part eighteen
История с ментами

          Однажды мы с Валерой возвращались с репетиции. Ну, конечно, гнали в трамвае. Ну и что? Когда мы вышли на Баляева, я почувствовал, что меня кто-то схватил, а обернувшись узнал в хватавших ментов. Меня слегка обыскали, не заглядывая в сумку, - а вдруг бы у меня там оказался пистолет? - и повели до ближайшего телефона. По дороге чувак, который меня держал, безостановочно извинялся и говорил, что у них такая работа. На мой вопрос, за что меня взяли, он ответил что-то невнятно-мутное. Валера шел рядом, удивляясь почему его не держат. Дойдя до телефона менты позвонили и вскоре появился бобик с толстым омоновцем внутри. Как выяснилось, я был спутан с маньяком, который замочил пятерых теток и фото которого накануне крутили по ящику. И я оказался похож на то фото. А в трамвае меня узнал какой-то мужик, который очень странно на меня зырил. Из ментовского базара я врубился, что это фотограф и где его можно найти, если я окажусь настоящим "Джеком". Меня посадили в машину и мы двинули на Махалина, но только мы проехали несколько метров, как появилась другая машина, в которую меня и пересадили. На Махалина я посидел в камере с бомжами и подарил им спички. Затем меня допросили и выпустили на волю. Было поздно и я пошел пешком. Подкурить было неотчего, но вскоре я нашел зажигалку, подкурил и подумал, что надо бы достать того фотографа, что меня застучал.

Конец of part eighteen

Part nineteen

          Август был полон всяческих глумливых и куражливых историй. Тринадцатого числа этого замечательного месяца мы решили рвануть на м. Песчаный в связи с днем рождения Валеры. Собрались мы на площади имени Борцов за власть советов, на коей шла ярморочная тусовка, а из громкоговорителей неслась попса. Кроме "Stranger'a" присутствовали два Вальтовских армейских дружбана - Леха и Витек, брат по разуму из Москвы - Паша и пара девок. Немного потусовавшись на площади и послушав "Tiamat'овскую" тему, прозвучавшую в качестве поздравления для Вальта, мы двинули на 36-й причал. По прибытии на причал мы узнали, что катер уже свалил, а билеты стоят чудовищную сумму денег, и поэтому решили поехать на Шамору. Пока мы ждали электропоезд, Каркасс загружался игрой на гитаре, при этом загружая народ. Фил и Паша блуждали в поисках дешевого катера, что бы все-таки добраться до м. Песчаного, но потом вернулись с большущей бутылкой водки, и пропали вновь. В паровоз мы залезли без Вальта, Фила и Паши. Они исчезли. По прибытии на ст. Океанская мы уселись на какой-то бадяге в их ожидании. Рядом канал пивной ларек, в котором маялось вкусное пивко. За него-то мы и взялись. Пивко неслабо торкало. Каркасс, словно прикованный, колбасил на гитаре всякую муть. Около меня крутился какой-то грязный ребенок и я стал подкармливать его чипсами. Он начал крутиться еще более оборотисто, наверное хотел стать космонавтом. Вскоре приперлась пропавшая троица, затаренная всяческим горючим и противопожарными прибамбасами. Мы припили еще пивка и стали ждать автобус, дабы добраться до конечного пункта нашего путешествия. Вскоре он прибыл и мы влезли в него с некоторым трудом. Так как автобус ехал долго, то большую часть маршрута мне пришлось стоять на большом пальце левой ноги, по традиции. Когда мы, наконец, доехали и вышли из транспорта, пошли искать место для всех дел и ночевки. Палаток мы не взяли, потому как решили строить шалаш. Вскоре все набухались и начались разборки. Я поломал свою собственную гитару и использовал ее для растопки костра, за неимением сухих дров. Начался дождь (мы очень удачно попали в тайфун). Все куда-то пропали и мы с Витьком поперлись их искать. Дождь усилился. Никого не найдя мы вернулись на базу. Там никого не было, так же исчезли все прибамбасы. Тогда мы врубились, что они куда-то ушли. Вскоре под кустом я обнаружил свою сумку, в коей канала моя одежда. Я оделся и сразу же промок еще больше. Полночи мы с Витьком искали пропавших людей, а другие полночи тусовались в какой-то фигне, приспособленной под туалет. Вокруг все затопило. Хотелось курить, но переночевать было негде. С утричка мы повалили на автобус и вскоре добрались до станции и сели в паровоз. Выйдя на 3-й Рабочей мы обнаружили всех, все ехали в том же паровозе. Потому как тусоваться народу было в облом, мы с Вальтом и его дружбанами покатили на пивнуху. Вскоре дружбаны пошли отсыпаться, но мы все еще припивали. Когда бабки перестали прокатывать, мы двинули на our fucking tram. Трамвай оказался пуст и мы с Валерой круто позомбировали в нем. Мы лазили по поручням, прибитым к потолку. Валера с разбега выбросил в окно спинку от сидения. Наше общее состояние располагало к патологии и по этому поводу мы принялись обзванивать с телефона-автомата всех знакомых людей. Разговаривая с кем-то Фалет постоянно употреблеблял слово “кураж”. Стоявший рядом мужичок между делом поинтересовался у меня, что значит это слово. Я отвел мужика к торгующим всякой фигней бабкам и спросил у деда, продававшего радио-детали: - Дедушка, у вас железки вкусные? Можно попробовать? Мужик сказал слово “Понял” и куда-то исчез. Затем мы с Гансом (Фальтом) долго и громко читали объявления, грузили каких-то бабушек своими познаниями в области вьетнамо-китайских, монголо-корейских и прочих, не менее фердибоберных, словарей. Так мы абстинировали целый день.
          Как-то в конце августа мы решили сделать выход на кладбище и позомбировать там в ночи. Немного припивши 40-градусовки в КДМ и полабав мы двинули. Смеркалось. На небо выплывала полная луна. Кроме известных лиц туда двинули тяжелые дэсовые братки - Некрофил, Юрик-Блэк и Костя. Всю дорогу они рычали страшные песни. Наконец мы добрались до кладбища и, усевшись за стол в могильных дебрях, принялись всячески куражиться и припивать. Когда все было выпито я предложил ребятам пройти на экскурсию, что мы и сделали. Мы с Некрофилом долго искали впотьмах тропу, ведущую к центру кладбища - гранитному памятнику каком-то геологу. Не найдя ее, мы решили лезть по оградам, чем и занялись. Некрофил при этом рычал какие-то ужасные напевы, хорошо сочетающиеся с окружающей нас обстановкой. Даже мертвые попрятались в самые дальние углы своих подземных квартир. Добравшись до памятника мы долго восхищались изяществом его форм. Также мы осмотрели памятник штурману Наумову, выполненный в виде маяка и, конечно же, разрушенную могилу майора Виноградова. Пьяный Каркасс сидел на траве и никуда не ходил ногами. Немного позомбировав мы двинули обратно. Было уже поздно и поэтому пришлось идти пешком. В районе 100-летия все куда-то пропали (потом они рассказывали призабавнейшие истории о своих дальнейших приключениях). И нам с Олегом (братом бывшего менеджера Сани) пришлось идти вдвоем до Некрасовской, где мы прикупили флянец, и теперь нас стало трое. И по этому поводу мы укушались, дискутируя о происхождении человека.

Конец of part nineteen

Part twenty

          Приближался сентябрь. Так как у Thrash'а 2-го должен был быть день рождения, мы решили сделать по этому поводу сейшн под названием "ТРЕШЕВЫЙ УГАР" и решили пригласить на него разные группы. Как-то раз мы сидели вечерком у себя в коморке и лабали какой-то металл, когда к нам завалила какая-то лысая тетка с бутылкой воды и цветком. Она сказала, что она журналистка и эколог, и собирает сведенья о молодежной жизни во Владивостоке. Тетка угостила нас водой, которая оказалась святой, и подарила цветок. Затем она принялась грузить нас медитацией и спела коротенькую песню на непонятном языке. Коротенькая песня оказалась минут на 15 и нехило пригрузила. Как выяснилось, эта особа тусуется по всему городу с разными людьми, которые дарят ей разную фигню, а она раздаривает ее другим людям. Развитая форма контакта. Кроме цветка, она подарила нам цветные гвозди, совершила обмен презерватива на другой презерватив и вообще гнала. В девять часов она свалила, порядком нас загрузив. Интересно, сколько людей от нее пострадало? "ТРЕШЕВЫЙ УГАР" обломился по причине ремонта зала и мы решили просто отметить день рождения Thrash'а в общаге муз. училища, куда и рванули всей братвой. Пока девки готовили закуску в одной из комнат, там валялся пьяный хозяин и спал. Вскоре он проснулся и увидел совершенно незнакомых девок, а Настю спутал с какой-то Наташкой и полез к ней целоваться. Настя сказала, что она не Наташка, но пьяный черт настаивал. Унялся он только после того, как Настя сообщила, что у нее в руках нож и она девушка нервная. Когда он успокоился, то поинтересовался, что они здесь делают. Девки сказали, что сейчас будут праздновать день рождения, а он удивился и залабал гамму, что, мол, надо же - у себя в комнате попал на день рождения. Потом мы зашли в комнату и хорошо посидели, закусывая всякими невиданными блюдами. Когда все укушались, то пошли гулять. Сначала пьяная толпа человек из пятнадцати ввалилась в троллейбус и, дико позомбировав, вскоре вышла и двинула на Набережную. Патологический кураж не прекращался ни на минуту. Самые нетерпеливые пили горючее на ходу, прямо из горла, и помногу, чтобы другим меньше досталось. И это правильно! Походив по набережной, мы уселись на пляже. Некоторые принялись раздеваться с дальнейшей целью - поплавать. Когда стала раздеваться Настя, Фил стоял с ошеломленным видом. Он спросил: "Ты че делаешь?" Настя сказала, что она раздевается. Фил не понял и спросил: "Че, совсем?" Настя: "Ну да." У нее просто не было с собой купальника, а мочить бельишко ей были ломы. В это время я совершил заплыв на длинную дистанцию. Я проплыл два раза расстояние от пляжа до того места, где много лет назад находился киоск "Живая рыба", и где ее иногда даже продавали. Медуз в тот день было больше чем воды, и плывя я думал, как бы не наткнуться на какую-нибудь злостную особь. Настя, Некрофил и еще пара людей нелицеприятно плескались около берега, играя в догонялки. Люд на пляже что-то доказывал друг другу, при этом еле ворочая языками. Когда я вылез из воды я был сказочно счастлив и еще более сказочно укушан. И по этому поводу принялся нести какой-то бред, пытаясь достать всех сразу. Обратно мы шли чуть ли не строем и прогоняли фашистские напевы, отчего прохожие прятались по темным закоулкам. Даже милицейский наряд ушел с нашей дороги. На Фокина я решил поднять Ганса, но тот оказался слишком тяжелым. Мы вдвоем завалились на асфальт посреди улицы. Народ снимал картину. Позже я потерялся и пошел искать всех на мыс Кунгасный. По дороге какой-то парень попросил продать ему мои очки, что я и сделал, купив на сообщенные деньги пиво. А очков у меня были еще две пары, расфасованные по карманам. На Кунгасном никого не было. По рассказам, Паша (москвич), Некрофил и Юрик попали в гости к какой-то марцефали и загасились там, уничтожив все продукты, имевшиеся в холодильнике.

Конец of part twenty

Part twenty one

          17 ноября 1994 года, после долгого перерыва у нас наконец-то состоялся сейшн “Metal Shock”, на который были приглашены Last Republic и Memory Limit во главе с Азазелло. Часть аппарата для этого мероприятия была позаимствована у Андрея Плетуса, а часть была родная. Я принес с собой старую больную гитару с целью ее разбивания. Потом я вышел в туалет и билетеры долго не хотели пускать меня обратно. Но пославши их я мрачно прошел в зал. Первыми на сцену выпустили азазелловцев, которые отлабали без всякой энергии четыре нормальные темы. Но им никто так и не похлопал в ладохи. Ребята обиделись и свалили. Затем на сцену, уже немного припившие, выползли мы. Фил принялся охрипшим пропитым голосом представлять состав группы, не забыв про новинку сезона - Ганса. Затем мы, немного подстроившись, принялись за колбасево. Первой заколбасеной темой была “Make a Step”. Ну, нарезали металла, значит, все пучком. Затем нарезали еще металла в виде “Leaving our own world”, и понеслась жара. После не-помню-какой-темы я вынес из-за кулис свою больную гитару и убил ее мощным ударом о сцену, после чего выбросил в зал, где ее тут же оприходовали какие-то потерпевшие панки, которые собирались ее склеить. Настя утащила со сцены порядком налажавшего Ганса, после чего они долгое время учиняли в гримерке крутые разборки с гнилым базаром. А мы играли дальше вчетвером, что у нас очень хорошо получалось. Публике было поведано о происхождении песни “Soul Buyer”. Я сочинил ее в туалете в качестве ответной песни на ранее сочиненный “Soul Saler“. Ну, короче, угарно было. Разобравшись с Гансом Настя пошла валяться в гробу с чуваком по имени Юрик, где его исцеловала всячески, после чего тот пошел объявлять выход Last Republic. Народ из зала пытался сообщить ему о измазанном губной помадой лице, но Юрик был пьян и ни во что не прорубался. Затем в том гробу валялся Некрофил. Короче, гроб летал по всей сцене. Выползли Last Republic. И угарно повеселили толпу. Пьяный Трэш пытался помочь им своей игрой на гитаре, причем Last’ы в его помощи не нуждались. Некто бегал по сцене с саблей и в противогазе, не понятно кого из себя изображая. И вообще не понятно, кто это был. Тем временем в гримерной канала крутейшая попойка. Я рассказывал драповые сказки о волшебных трамвайках и маленьких паровозиках. Потом мы, изрядно припивши, снова повелись на сцене и начали лабать какой-то джем. Слабали “Paranoid”, который длился намного дольше своего времени. Потому как синий Каркасс не обращал ни на что внимания, продолжая что-то постукивать. В “Paranoid’е” оказалось 8 куплетов, 20 припевов и 83 соло. Всем было весело. После концерта все поехали пьянствовать в общагу, в комнату направо. А пьяный Каркасс не поехал пьянствовать. А поехал на радио с целью тупо сообщить в эфире об этом замечательном сейшне. Кстати, то, как мы пьянствовали в общаге и вообще, что было после концерта я ни разу не помню. Мне рассказали.

Спасибо за внимание


*Толик Погодаев - лидер владивостокской группы "Бунт Зерен". Ныне большую часть времени живет в Москве.
Алексей Гришин©2000
"The Stranger"©2000